Михаил Григорьев – генеральный директор Grinik Robotics: робот должен быть неутомимо умным и рационально красивым!
Генеральный директор компании «АвангардПЛАСТ», создатель бренда GRINIK ROBOTICS — о творческой философии индустриаль ного роботостроения, о сломе шаблонов и горизонтах отрасли.
Михаил, возраст компании и возраст ее бизнес-концепции не всегда совпадают. Насколько бренд GRINIK ROBOTICS младше, чем «АвангардПЛАСТ»?
— На семь лет. В 2007 г. я создал компанию по поставке промышленного оборудования из Китая. Я владею китайским языком до уровня научно-технической терминологии, потому тщательно подбирал технику под конкретные задачи, обеспечивал гарантийное облуживание. Когда упал курс рубля, сложная китайская техника подорожала вдвое, и потребность в оборудовании была минимальной. За это время мы и обдумали смену направления: стать именно производящим субъектом рынка, а не просто продающим и обслуживающим. С двумя нашими инженерами мы проработали полный контекст темы: у нас, в Китае, в США. К слову, реверсный инжиниринг — общепринятая практика в робототехнике: разбери чужой аппарат, пойми суть и сделай лучше. Вся научно-техническая революция — это и есть фактически реверсный инжиниринг, история продвинутых повторов и переосмыслений. Никто заново не изобретает колесо!
Кто был первенцем? Точнее, что было… Тут такая причудливая грань между «кто» и «что»…
— Первым роботом «собственного сочинения» стал аппарат, работающий на подхвате у машины, формующей пластиковую посуду и пластиковую упаковку. Робот брал готовые изделия из машины, укладывал их в стопки, контролировал ход формовки — не застряло ли какое-то изделие внутри. Я сам писал программы, прорабатывал модели роботов на разные изделия. Показали свое детище мы в Москве на выставке «Открытые инновации» в 2015 г. Но это был именно концепт-дебют, дебют идеи. От первой демоверсии до серийного изделия прошел еще год — в мае 2016-го мы продали первый аппарат на московское предприятие, производящее баночки для мороженого.
Как он сейчас поживает? И чем занимается молодое поколение роботов?
— В добром здравии — все семь лет работает безостановочно. Потом начали обращаться люди, занимающиеся алюминием, изделиями из дерева. Стали делать роботов, заменяющих рабочих-сборщиков: и мелочевкой они занимаются, и монтажом крупногабаритных изделий. То есть заменяют человека и на монотонной работе с нагрузкой на мелкую моторику, и на операциях, в которых живой работник выматывается физически. Робот ведь не устает ни на мускульном уровне, ни на эмоциональном.
— Первый наш робот работает семь лет, на шестом году работы мы заменили несколько подшипников. К слову, у одного пользователя наш аппарат работал восемь месяцев даже без смазки — люди просто забыли, что его надо смазывать — ну, в стиле: «А что, так надо было?» Разумеется, на девятом месяце он устал. Но ресурс выносливости, согласитесь, впечатляет. В итоге пришлось заменить истершуюся без смазки деталь и напомнить про необходимость технической гигиены — она же не просто так придумана, не просто как красивое слово. Тут же еще и человеческий фактор работает — отношение пользователя к аппарату. Это как в автомире: у пенсионеров их «Победы», «Волги-21» и 412-е «Москвичи» до сих пор функциональны и красивы, а у таксистов-зумеров их казенные машины через два-три года, как ржавые тазы. Потому что дед свою «ласточку» с оленем на капоте холит и лелеет, а таксисту на желтый автомобиль безмятежно наплевать — он не его, он же чужой.
А роботы могут пострадать от «таксистского» отношения к ним? Насколько вообще вероятно такое их восприятие?
— Вряд ли эта опасность велика. Наши клиенты к роботам точно относятся ответственно. Решение задействовать роботов — это в принципе уже показатель достаточной идейно-технологической зрелости фирмы-пользователя.
Насколько изменился сейчас веер пользовательских потребностей?
— С мая прошлого года очень явно вырос запрос российской индустрии на робототехнику и промышленную автоматику — от пищевиков, от мебельщиков, от производителей упаковки. К слову, связь с индустрией полимерной упаковки до сих пор сохраняется в нашем имени «АвангардПЛАСТ». Но это никак не мешает нашей тематической прогрессии, ничуть не перекрывает горизонты. Например, сейчас появились запросы из научно-исследовательской сферы по «умным» лабораторным столам для комплексного тестирования различных систем. Раньше такое оборудование закупалось во Франции. Делаем оборудование и для аэрокосмической отрасли. Сейчас у нас в портфолио — 30 изделий, каждое из которых уникально.
Сколько времени занимает генерация нового робота? И каковы сроки окупаемости?
— Обычно от запроса, от первого замысла до промышленного образца проходит четыре-пять месяцев, более сложные роботы генерируются за восемь-девять месяцев. Да, похоже на срок вызревания человека в маме, но это сходство сугубо случайное, никакого биосимволизма мы не преследовали. А срок окупаемости — от семи месяцев до трех с половиной лет (это у самых сложных систем). Наш технологический «апофеоз» — это робот, в котором 23 серводвигателя. Впрочем, каждое второе изделие у нас — сложное и уникальное.
Каков ваш идеал робота?
— Я, образно говоря, хочу, чтобы мои роботы выглядели на миллион. В роботе все должно быть прекрасно: техническая концепция, параметры работы, внешний облик, степень автоматизации. Чтобы продумать все аспекты «киберличности», нужна компактная, но слаженная команда специалистов. Робот — это сумма инженерных компетенций сотрудников. Его «душа» именно из них и состоит. Все прочее — фантазии гуманитариев, словесная живопись беллетристов, сочиняющих прозу про несветлое будущее. Кстати, у всех наших специалистов образование в области робототехники — сугубо наживное. До недавних пор ведь робототехнике не учили на вузовском уровне, была лишь тема мехатроники. Сейчас, конечно, в этой сфере ожидается прорыв: скоро вузовского возраста достигнут дети, изучающие робототехнику в кванториумах, в юниорских технопарках. Роботы теперь с нами надолго. Пожалуй, навсегда!